Освободиться
от
укоренившихся
представлений,
следовать
наставлениям
Учителя и
усердно
продвигаться
вперед,
спасая живых
существ (ч.1)
Здравствуйте,
Учитель!
Здравствуйте,
друзья-практикующие!
Во
время нашего
мирового
турне труппу Божественное
Искусство
приветствовали
тепло и
одобрительно.
С внешней
стороны,
такой успех
является
результатом
выдающихся
совместных
усилий
танцоров,
музыкантов,
декораторов,
осветителей,
звукорежиссеров
и остальных
участников и
составных
элементов
постановки.
Будучи
частью этих
усилий, я
глубоко
осознал, что
это
обязательная
составляющая
Исправления
Закона
Учителем. Это
показывает
мощь Дафа, а
также
является
результатом
планирования,
организации
и
наставлений
Учителем
лично в
каждом
аспекте,
имеющем
отношение к
труппе Божественное
Искусство, и
это явилось
результатом
того, что
Учитель
выбрал форму
исполнительского
искусства,
чтобы
спасать
живые
существа в
период
Исправления
Законом.
Именно
безграничное
милосердие
Учителя дало
возможность
осуществиться
этому делу.
Я
очень
счастлив
быть частью
этого
процесса, и
чрезвычайно
благодарен
Учителю за
предоставленную
мне
возможность.
В то же время,
наше личное
совершенствование
также
является
частью этого
процесса.
Хочу
поделиться с
вами тем, что
я уразумел на
этом пути.
1.
Смотреть в
себя, и
проблемы
разрешатся
Однажды
во время
концерта
один из
музыкантов
оркестра
играл свою
часть
медленнее,
чем темп,
который я, как
дирижёр
установил
для оркестра.
Я усилил
жестикуляцию,
чтобы
обратить его
внимание и
побудить его
играть
быстрее, но он
по-прежнему
отставал; я
пытался
привлечь его
внимание, но
он так и
не
последовал
за темпом,
пока не
закончилась
его часть
соло. Я очень
расстроился
из-за него.
После
представления
я столкнулся
с ним лицом к
лицу в
коридоре, но
он и не
взглянул на
меня.
Рассказывая
об этом
другому
практикующему,
я сердито
сказал: «Он
должен знать,
что был не
прав. Но он
даже не
взглянул на
меня». Затем я
снова
столкнулся с
ним, и меня
все еще
мучило
недовольство.
Я не выдержал
и, потеряв
терпение,
обратился к
практикующему,
стоящему
рядом с ним: «Он
не мог
следовать за
моим темпом.
Почему?
Почему?» Тот
не сказал ни
слова и ушел.
На
следующий
день я
намеревался
покритиковать
его после
нашего
коллективного
изучения
Закона. Но
другой
практикующий
рассказал
мне, что тот
ученик был
очень
расстроен и
недоволен
собой. Это
внезапно
напомнило
мне один из
принципов Фа.
Учителя
наставляет
нас в Чжуань
Фалунь, что,
как
совершенствующиеся,
мы всегда
должны
заботиться о
других.
Сначала
должны
подумать о
том, смогут ли
другие
вынести это, и
что, если у
нас плохой
характер – мы
должны
исправить
его, и нам
нужно искать
в себе,
поскольку
поиск
снаружи – это
не выход. Как
только эти
мысли
пронеслись у
меня в
сознании, я
опустил
голову и
сказал: «Хорошо,
лучше я
спокойно
поговорю с
ним».
После
того, как я
извинился
перед этим
музыкантом,
он рассказал
о своем
затруднительном
положении. Он
сказал: «К
тому времени,
когда я понял,
что играл
медленнее,
чем ваш темп,
я проиграл
уже почти
половину
партии. Если
бы я сразу же
догнал ваш
темп, то
зрители бы
определенно
заметили
скачущие
ноты и
посчитали бы
это странным».
Слушая это, я
подумал: «Все
правильно,
самое важное
заключается
в том, как
музыка
воспринимается
зрителями и
сочетается с
танцем. Если
бы он
немедленно и
неестественно
подстроился
под темп,
который я
хотел, то,
даже если бы
солист смог
догнать его,
то некоторые
другие
музыканты не
сумели бы
сделать то же,
и это могло
закончиться
путаницей и
отразиться
на
представлении
ещё более
негативно. Я
понял, что,
когда
пытался
ускорить
темп –
сработало
нечто едва
различимое,
этим трудно
уловимым и
было желание,
чтобы весь
оркестр
следовал мне
абсолютно, и
что вообще
никому не
разрешается
замедлять
темп. Поэтому
к тому
высокому
принципу, что
мы должны
нести
ответственность
за наши
выступления,
примешалась
эта грязная
мысль о себе.
Склонность
придерживаться
чьего-то
личного
авторитета
или
сосредоточивать
вещи вокруг
какого-либо
человека
сама по себе
эгоистична,
не так ли?
Разве мы не
должны
избавиться
от этого при
самосовершенствовании?
Иначе, чем же
я отличаюсь
от
непрактикующего
дирижера?
Когда эти
грязные вещи
привносятся
в мою работу,
я могу
сделать
музыку
нечистой и
ослабить
эффект
спасения
живых
существ.
Когда я понял
это, вместо
того, чтобы
критиковать
того
музыканта
после
коллективного
изучения Фа, я
рассказал о
тех
проблемах,
которые
обнаружил в
себе. Тот
музыкант
также
выразил свое
сожаление по
поводу того,
что не
придерживался
темпа,
заданного
дирижером. И
это
перелилось в
групповое
обсуждение
на тему того,
как
наилучшим
образом
поступать в
подобных
ситуациях
при наших
выступлениях,
в случае, если
они
возникнут в
будущем, а
также – как
улучшить
наше
взаимодействие
как единого
тела.
Я
осознал, что
заботиться о
том, чтобы не
принести
ущерб другим,
и
совершенствовать
себя путем
поиска
внутри себя –
это и есть
главный ключ
к решению
межличностных
проблем.
2. Только
освободившись
от наших
укоренившихся
представлений,
мы по-настоящему
сможем
следовать
наставлениям
Учителя
Что
касается
отношений
между
музыкантами
и танцорами в
представлениях
труппы Божественное
Искусство – принципы
Фа Учителя
очень ясны.
Хотя Учитель
разъяснял их
много раз, я
не уяснил это
до конца. У
меня в
сознании
глубоко
укоренилось
такое
представление:
«Танцы должны
следовать
музыке, не так
ли? Мне просто
нужно
приложить
все усилия,
чтобы
правильно
задать темп
для каждой
танцевальной
партии, и
тогда
танцоры
будут
следовать
любой музыке,
которую
играет
оркестр».
Плюс к этому,
когда сюжет
или
настроение
танца
менялись, я
всегда не
сводил глаз с
партитуры, и
изо всех сил
старался
убедиться,
что
музыканты
исполняют
все
правильно,
боясь, что,
если я отведу
глаза от
партитуры -
может
возникнуть
ошибка.
Поэтому,
естественно,
было
несколько
беспокоящих
меня
моментов.
Однажды,
когда мы
репетировали
с танцорами,
хореограф
сказала: «Давайте
повторим это
еще раз,
начиная с
партии трио».
Я оказался в
недоумении,
не зная – с
чего начать,
то есть с
какого
момента в
музыке
начинается
танец трио?
Другой
пример: во
время
танцевальной
композиции
«Возрождающийся
цветок
лотоса» в
танце
практикующая
Фалуньгун
погибает в
результате
преследования,
и две феи
забирают её
на Небеса. На
самом деле,
что касается
этого танца, -
я всегда был
так занят
оркестром,
что никогда
не замечал,
что
конкретно
происходило
во время
танца. После
многочисленных
репетиций я
так и не имел
представления
о том, как
практикующую
забирали на
Небеса.
Поэтому,
когда
доходило до
искусства
дирижирования
музыкой,
сопровождавшей
танцы, мое
внимание
всегда было
сосредоточено
на попытке
задать
верный темп,
задуманный
композитором,
и выразить
музыкальные
оттенки и
идеи. Я не
обращал
должного
внимания на
ритм танцев.
Однажды,
когда
оркестр
репетировал
с танцорами,
музыка и
танец
перестали
совпадать,
что создало
для танцоров
трудности. Я
решил
спросить
хореографов,
как должна
звучать
музыка:
быстрее или
медленнее,
вместо того,
чтобы
помнить о
коренном
вопросе, что я
должен
наблюдать и
чувствовать
движения
танцоров.
Во время
репетиции
перед
прошлогодними
представлениями
Праздничные
чудеса наши
музыка и
танцы никак
не могли
синхронизироваться.
Учитель
сказал мне (пересказываю
своими
словами): «Тебе
нужно
следить за
танцорами,
ведь это не
исполнение
симфонии;
когда ты
дирижируешь
музыкой,
сопровождающей
танцы, ты не
можешь
делать это, не
уделяя
внимания
танцорам».
После
предупреждения
Учителя у
меня не было
выбора кроме
как
пробудиться!
Таким
образом, мне
нужно было
найти
коренную
причину. Но я
не мог
оторвать
глаз от
партитуры, и
не мог
перестать
уделять
основное
своё
внимание
музыкантам.
Эти проблемы
укоренились
в моём
представлении.
Я не мог
избавиться
от идеи, что
музыканты
должны
слушать
дирижера, и
недооценивал
их
способности.
Также мне
казалось, что
я знаком с
ритмом
музыки,
поэтому я
уверенно
следовал
ритму музыки,
но
неуверенно –
ритму танца. Я
уделял
больше
внимания
тому, чтобы
музыка
хорошо
звучала,
вместо того,
чтобы
убедиться,
что музыка
наилучшим
образом
сочетается с
танцем,
который
исполняют
танцоры. То,
каким
образом я
добивался от
танцоров,
чтобы они
меня слушали,
- разве не
было
проявлением
эгоизма? Я
решил, что
должен
освободиться
от этого
пристрастия,
и
действительно
сосредоточиться
на движениях
танцоров.
Я
осознал, что
для того,
чтобы
действительно
следовать за
танцем без
какого-либо
напряжения,
мне нужно
выучить
наизусть всю
партитуру. Я
решил так и
сделать, но
мне не
хватало
уверенности.
У нас было
более 20-ти
частей
музыкального
сопровождения
танцев, и
каждая
длилась
несколько
минут. Также в
каждой части
по несколько
раз менялся
темп,
тональность
или
драматичность
сюжетной
линии.
Казалось, что
запомнить
все это -
невероятно
сложно.
Возможно,
поскольку я
очень хотел
следовать
требованиям
Учителя,
очень скоро
одна
практикующая
из оркестра
пришла
обменяться
со мной
опытом. Думаю,
это Учитель
через нее дал
мне знак. Она
сказала: «Когда
Учитель тихо
говорил с
тобой, он
посылал тебе
энергию,
чтобы помочь
тебе
разрешить
эту проблему».
И случилось
так, что я
впустил ту «переданную
свыше» часть
в тот момент,
когда та
практикующая
мне это
сказала! Я
поверил в ее
слова, и это
чрезвычайно
увеличило
мою
уверенность
в деле
запоминания
всей
партитуры.
Затем
я обнаружил,
что не так-то
сложно было
запомнить
эти ноты.
Несмотря на
то, что для
каждого
инструмента
была партия
на каждой
странице, и
мне
приходилось
считывать 20
партий
одновременно
– благодаря
репетициям я
нашёл много
общего между
мелодиями и
инструментальными
аранжировками.
Мне просто
нужно было
хорошо
поработать
над тем, чтобы
запомнить
некоторые
сложные
моменты. За 2
недели,
ежедневно
выделяя на
это
определенное
время, я в
основном
смог
запомнить
более 20-ти
частей
музыкального
сопровождения
танцев.
Но
когда я
впервые
убрал всю
партитуру,
мне все еще не
хватало
уверенности.
Вдруг я
внезапно что-то
забуду? Я
подготовил
около
десятка
листов с
записью
сложных
моментов
каждой
музыкальной
части, чтобы у
меня была
возможность
быстро
обратиться к
ним во время
дирижирования.
Вскоре у меня
появилось
пристрастие
к этим
записям. В
сложные
моменты во
время танца я
читал свои
записи
вместо того,
чтобы
следить за
танцорами. И
это было не
очень хорошо.
Как раз тогда
Учитель
предложил
мне больше
слушать наши
записи, чтобы
это помогло
мне хорошо
запомнить
все ритмы.
Именно так и
произошло:
вскоре после
того, как я
начал
слушать
записи и
одновременно
соотносить
их с
партитурой, я
смог
избавиться
от своих
записей. Во
время
представления
на моём
пюпитре была
только
программа – я
мог
дирижировать
«по памяти».
Иногда, когда
я что-то
забывал,
оркестр
продолжал
играть свои
партии,
согласно
своим
собственным
партитурам, а
я просто
подхватывал.
Действительно,
только,
запомнив
наизусть
партитуру, я
смог
внимательно
наблюдать за
танцами и,
соответственно,
вести
оркестр так,
чтобы
сопровождать
танец. Теперь
я мог не
зависеть от
партитуры и
взять
инициативу в
свои руки.
Продолжение
следует
Версия на
китайском
находится на: http://minghui.ca/mh/articles/2008/5/26/179212.html