Утверждение Фалунь Дафа; огромное и благородное  величие Учителя тронуло меня (часть 1)

Из материалов первой письменной конференции Дафа практикующих Фалуньгун  Материкового Китая

1. Получение Фалунь Дафа.

Мне 48-мь лет, я практикующая Материкового Китая. С самого детства я думала о значении жизни. В один июньский день 1998 года мне посчастливилось найти книгу «Чжуань Фалунь» (главная книга Фалунь Дафа), это бесценное сокровище, которая разрешила все загадки, которые меня интересовали. В то время у меня была только одна мысль – я наконец-то нашла дом, в который сможет вернуться моя душа.  

Тем не менее, когда я была поглощена этой безграничной радостью, режим Цзян Цзэминя начал безумное преследование Фалуньгун. С того времени я начала свой трудный путь Исправления Законом. Оглядываясь на прошедшие пять лет этого трудного пути, с постепенным и углубленным пониманием Закона, я чувствую себя глубоко тронутой.  Учитель вынес за меня так много, что я, человек с большой кармой, смогла стать настоящей частицей Дафа.  Учитель вложил свою заботу и энергию в каждый мой шаг вперед. 

2. Постепенно избавляясь от необходимости признания, личных интересов и эмоций в ходе трех поездок в Пекин с целью апелляции в защиту Дафа .

22 июля 1999 года все СМИ нации остановили все другие программы, чтобы клеветать на Фалуньгун, постоянно транслируя их.  Я не могла поверить, что правительство могло так клеймить людей и создавать такой поток лжи. Я ходила по комнате и не могла успокоиться. Я пошла, чтобы спросить друзей- практикующих, что мы могли бы сделать. В то время мы все чувствовали, что мы ничего не можем сделать, чтобы помочь. Это продолжалось до сентября.  

7 сентября я оставила своему мужу письмо. Два других практикующих и я сели на поезд и поехали в Пекин. Тогда мы хотели просто узнать, что происходит в Пекине для того, чтобы решить, что нам делать потом. Это был период времени, когда ограничения, наложенные на практикующих, были серьезными. Как только мы сели в поезд, мы сразу же встретились с милицейской проверкой. Благодаря тому, что мы были очень спокойными, мы прибыли в Пекин без каких-либо проблем. Ситуация в Пекине также была очень напряженной. Милицию можно было увидеть повсюду, и она проверяла пассажиров. Мы остановились в маленьком отеле. Милиция каждый вечер приходила для проверки.

Мы оставались в Пекине четыре дня, и ничего не сделав, отправились домой.  В поезде обратно напротив меня сидел мальчик. Чем больше я смотрела на него, тем больше я думала, что он выглядит как мой сын, от чего я начала скучать по сыну. Когда я вернулась домой, мой муж не обвинял меня, но начал больше заботиться обо мне. На следующий день, перед тем как уйти на работу, он оставил для меня письмо. Он написал: «Я работаю каждый день для этого дома, чтобы ты и наш сын были счастливы.  Мы вместе уже около 20 лет. Я пытался удовлетворять все твои требования, потому что ты так дорога мне, и я не могу жить без тебя». Прочитав письмо, я заплакала. Смотря на новую квартиру, которую мы купили, и комфортный дом, привязанность к комфорту всплыла во мне, и мне действительно больше не хотелось оставлять дом.

Вскоре после этого я увидела сон, в котором Учитель сделал мне намек, что миссия учеников Дафа состоит в утверждении Дафа. После того как я проснулась, я почувствовала себя расстроенной и чувствовала боль. В то время, как злобные люди клеветали на Учителя, и 100 миллионов людей были лишены своего права заниматься Фалунь Дафа,  как я могу наслаждаться комфортной жизнью дома? Я решила снова поехать в Пекин.  

Затем мой муж заболел. Моя свекровь и свекор оставались в моем доме. Я сказала им о своем решении поехать в Пекин. Моя свекровь попыталась уговорить меня: «Я дам тебе деньги. Пусть Ган (мой муж) поедет с тобой в путешествие по стране. Только не надо ехать в Пекин». Я не изменила своего намерения. Моя свекровь чувствовала, что я была слишком упрямой, и недовольная ушла домой. Мой муж избил меня после того, как отправил своих родителей домой. Когда он бил меня, он говорил: «Это впервые, когда я ударил тебя за 20 лет». Я была очень спокойной. В ту ночь я пришла к мужу, чтобы объяснить ему, почему я должна поехать в Пекин. Он сказал: «Я чувствую сожаление из-за того, что побил тебя. Так как ты такая искренняя, я согласен, что ты должна поехать. Я не дам знать об этом нашим родителям. Возвращайся как можно скорее».

20 сентября 1999 года моя старшая сестра, моя младшая сестра (обе практикующие) и я снова поехали в Пекин. На этот раз проверка практикующих была даже еще более интенсивной. Наконец-то мы приехали в Пекин, встретившись с несколькими проблемами по дороге. Пекин плотно охранялся. Милиционеров можно было увидеть повсюду на площади Тяньаньмынь, перед апелляционными офисами, на улицах и лужайках. Апелляционные офисы стали местами арестов практикующих, и к ним даже было трудно приблизиться. С помощью друзей-практикующих, мы остановились в квартире практикующего Ли в Пекине. В течение нескольких дней в доме Ли мы думали о том, как попасть в апелляционный офис. 

Ситуация в Пекине становилась все более и более напряженной. Мы, втроем, в течение какого-то времени оставались в сарае дома, полного мышей, мы сидели на холме так далеко, что никого не видели, мы ели на ветру и спали в стоге сена, и у нас были моменты меланхолии, что нет места, куда бы мы могли апеллировать за справедливость. Мы несколько раз пытались ходить в апелляционные офисы, но не смогли, однако всегда хранили одну мысль в сознании, что мы не поедем домой, если ситуация неправильная. Однажды я позвонила сестре своего мужа, которая также была практикующей. Она сказала, что мой муж и мой младший брат поехали в Пекин, чтобы искать нас. Они истратили много денег, но не смогли найти нас. Все дома беспокоились. Я позвонила своему мужу. Он сказал: «Пожалуйста, возвращайся! Я на грани срыва». Я чувствовала растерянность. Я снова и снова цитировала канон Учителя: «Подлинное совершенствование»: «Вам надо запомнить, что самосовершенствование само по себе не страдание. Ключ в том, что вы не можете освободиться от упрямых стремлений, присущих мирскому люду. Вы испытываете мучение лишь тогда, когда надо отречься от славы, выгод и чувств». (Суть усердного самосовершенствования).

25 октября 1999 года мы услышали из новостей, что Фалуньгун характеризовался как (клеветническое слово опущено). Мы больше не могли ждать и поехали на площадь Тяньаньмынь тем же вечером. Когда мы приехали на Тяньаньмынь, несколько офицеров милиции подошли к нам и приказали нам обругать Учителя. Мы отказались. Они сразу же схватили нас, и потащила в милицейскую машину, еще до того, как мы успели что-то сказать. 

Нас отправили на стадион Фэнтай (Fengtai), где уже было заключено много людей. Некоторые офицеры милиции злобно избивали людей. Мы сидели на стадионе в течение суток, без какой либо еды. Затем нас доставили в тюрьму Миюнь (Miyun) в Пекине. После того, как мы прибыли туда, охранники жестоко избили нас. Нас раздели и обыскали. Нас заставили сидеть на корточках, ноги вместе, в течение долгого периода времени. Некоторые практикующие больше не могли выдержать это и все время падали. 

Я начала выполнять упражнения. Увидев это, несколько милиционеров набросились на меня. Они прижали меня к земле, и надели на меня свои тяжелые кандалы и наручники. Ржавые наручники и кандалы весили тридцать или сорок фунтов, и мои руки были закованы за спиной.  Милиционеры сняли мою обувь, оставив на мне только носки. Меня вытащили на каменный двор, где меня заставили все время ходить без обуви, не останавливаясь. Когда я замедлила ход, ко мне подошел большой и высокий милиционер и ударил меня ногой со спины. Я упала коленями на землю, и едва могла поднять свои ноги. Я ходила в течение нескольких часов, пока я больше не могла двигаться. Тогда два милиционера схватили меня за руки и побежали по двору, мои ноги терлись по земле. Тогда мои носки порвались, а кожа на ногах была в порезах. Наручники и кандалы глубоко врезались в мою плоть. Несмотря на это они не снимали наручники и кандалы в течение шести дней.

Я не могла спать, есть или даже пользоваться туалетом. Это произошло во время моего менструального периода, а мои руки были закованы, поэтому в течение шести суток мне было крайне неприятно, без салфеток, прокладок или других гигиенических вещей. Позже, меня отвезли обратно в Центр заключения города Цзилинь. К тому времени мои ноги были так повреждены, что были обнажены кости, в дополнение к острой боли, которая чувствовалась, как острый нож входящий в тело.  

Меня забрали из Пекина и отправили прямо на мое рабочее место. Члены моей семьи, коллеги и друзья пришли, чтобы уговорить меня оставить практику Фалуньгун. Я твердо отказалась. Затем меня уволили с работы и отправили в Центр заключения города Цзилинь.

Вся моя семья, в полном составе, пришла в Центр, чтобы увидеть меня и поплакать. Мой муж приносил для меня еду почти каждый день. Меня продержали в Центре 15 суток.  Местная милиция угрожала мне, говоря, что если я откажусь написать гарантию не апеллировать и не практиковать, я буду отправлена в Трудовой лагерь. Я была решительно настроена не писать никаких гарантий. Милиция позволила моему мужу привести меня домой и дала мне одну ночь подумать. Когда я приехала домой, все ждали меня. Мой свекор плакал и кричал: «Можешь ли ты просто пообещать им? Я стану перед тобой на колени, если это поможет».  Они пытались уговорить меня всю ночь, но я не была затронута. На следующий день местная милиция позвонила и сказала, что я должна прийти обратно, так как я не согласна с условиями. В милицейском участке они попытались договориться со мной: «Если ты просто напишешь, что ты больше не будешь практиковать, мы поможем тебе вернуть твою работу». Я сказала: «Это невозможно». Они осознали, что я не изменю своё сознание и снова сказали: «Так как раны на твоих ногах мешают тебе ходить, оставайся дома несколько дней и наслаждайся теплым домом». 

На этот раз я потеряла свою работу за то, что я ездила в Пекин с апелляцией.

В декабре 1999 года, увидев новости, что практикующие, входившие в Исследовательскую Ассоциацию Фалунь Дафа предстанут перед судом, многие практикующие поехали в Пекин. Я не могла оставаться дома и решила также поехать. Я купила билет на поезд. На этот раз мой муж сказал мне: «Тебе лучше подумать, что ты хочешь, Будду или этот дом, но не то и другое!»  

В провинции Цзилинь в то время было правило, что если кто-то дважды поедет в Пекин апеллировать в защиту Фалуньгун, то этот человек будет отправлен в Трудовой лагерь. Мой муж сказал мне, что если я действительно хочу поехать в Пекин, тогда вначале нужно развестись, а затем ехать. Я колебалась, но я должна была сделать выбор. В итоге, я решила поехать в Пекин. Мы прошли через процедуру развода.  

Во второй половине того дня я села на поезд в Пекин. На поезде, из-за того, что один практикующий случайно раскрыл нас, как практикующих, мы были арестованы в городе Цзиньчжоу (Jinzhou). Нас доставили в Центр города Цзилинь. Один практикующий вынес жестокую пытку и умер через пол часа после того, как местная милиция отправила его в Центр заключения. Все практикующие, находящиеся в Центре начали голодовку, которая продолжалась четыре дня. На пятнадцатый день я была освобождена. В этот раз у меня не было дома, куда бы я могла вернуться, и у меня вовсе не было денег. Я по-настоящему почувствовала, что это такое, когда практикующий страдает от трудностей. 

На этот раз, за поездку в Пекин я потеряла свою семью.

3. Восемнадцать дней в Центре заключения.

15 февраля 2000 года, я пошла в дом практикующей, чтобы посетить Конференцию по обмену опытом. Там было более 70 человек.  Милиция неожиданно ворвалась туда, и всех нас арестовала. На одну ночь меня доставили в милицейский участок Циндао (Qingdao) города Цзилинь. Милиционеры забрали  у меня 300 юаней, которые лежали в моем кармане, затем отправили меня в Центр заключения №1 города Цзилинь. Милиция приказала уголовным заключенным наблюдать за нами.  Нам не позволяли разговаривать или выполнять упражнения Фалуньгун, но я каждый день продолжала выполнять упражнения. В результате, один раз, меня заставили сидеть на корточках в течение десяти часов. Я протестовала голодовкой. На шестой день милиция пытала меня насильственным кормлением. Семь или восемь человек держали меня во время этого процесса.  Мой желудок сильно болел. Когда я больше не могла выносить это, я присела резко, чтобы все это вырвать. Соль серьезно повредила мой рот. Мой желудок так сильно болел, что я едва могла выпрямить свою спину. Я не могла нормально есть в течение долгого периода времени. Через восемнадцать дней заключения, меня отправили на один год в Трудовой лагерь.

4. Тьма Трудового лагеря: С праведной верой в Учителя и Дафа, никакое испытание не может помешать нашем прогрессу.

8 марта 2000 года я была отправлена в Трудовой лагерь Хэйцзюйцзы  (Heizuizi) города Чанчуня (Changchun) на один год. Как только мы прибыли туда, семеро других практикующих вместе со мной были помещены в изолированной камере. Одной из них была Ван Жуй (Wang Rui), которой только исполнилось 18 лет. Хоу Чжихун (Hou Zhihong), офицер милиции из 4-го дивизиона, который был ответственен за команду новых заключенных, кричал на нас: «Я предупреждаю вас! Вам не позволяется заниматься Фалуньгун здесь». Затем он вытащил электрические дубинки, кожаные ремни, наручники и другие инструменты из чехла и сказал: «У нас есть еще более жестокие приспособления. Поэтому берегитесь!»

Под наблюдением тюремных заключенных, нас заставили сидеть без движения и находиться в неподвижном положении на кроватной доске по более десяти часов в день, и нам не позволяли разговаривать. Позже они заставили нас каждый день работать по 17-18 часов, иногда даже дольше, и давая нам не более 2-3 часов ночью для сна. Если в любое время мы замедляли работу, мы становились объектами избиений и словесных оскорблений. Длинные часы принудительного труда и лишение минимума сна, часто приводили к тому, что пожилые практикующие Дафа больше не могли так продолжать. Я написала много апелляционных писем и судебных обвинений против персонала Трудового лагеря Хэйцзюйцзы и Цзян Цзэминя, но ни разу не получила никакого ответа. Однажды, когда я спросила о своих апелляционных письмах, начальница 4 дивизиона, Гуань Вэй  (Guan Wei), сильно хлестнула меня по лицу. Чтобы не повредить свою руку, она схватила вешалку и била ею меня, пока она не сломалась.  

13 мая 2000 года, мы были переведены в 4 Дивизион. Практикующие начали групповую голодовку, протестуя против незаконного заключения и преследования. На этот раз они усилили преследование. Начальник административной секции, Юе Цзюнь (Yue Jun) и другие, привязали практикующих, которые голодали, к металлическим рамам кроватей. Во время пыток нас насильственным кормлением, они избивали нас  электрическими дубинками. С каждым электрическим ударом возникала электрическая дуга, сопровождаемая искрами.    

Во время процесса насильственного кормления и избиений, помещение возле «центра здоровья» Трудового лагеря Хэйцзэйцзы было наполнено пугающими звуками разрядов электрических дубинок, криками, стенаниями и стонами.  

Постепенно нас осталось только трое. Юе Цзюнь подошла ко мне и сказала: «Так, что, ты занимаешься Фалуньгун и голодаешь?  Хорошо