« Утверждать Закон с разумом, разъяснять истину с мудростью, распространять Закон и предлагать людям спасение с милосердием.»  (канон «Разумность»)

« Разъясняйте правду всесторонне, уничтожайте зло праведными мыслями, спасайте все живые существа, защищайте Закон решительно» ( канон «Великий Закон неразрушим»)

Показания свидетеля для судебного процесса против Цзяна: мой опыт в пекинском Трудовом лагере (часть 1)

В 1992 году во время родов было два случая, когда из-за злоупотреблений врачей своим служебным положением, у меня началось серьезное кровотечение. Во время обоих инцидентов моя жизнь была в опасности. Позже, во время переливания крови, я заразилась гепатитом C. В течение четырех лет я не могла работать и истратила больше 50 000 юаней на медицинские расходы [в Китае средний заработок городского рабочего составляет приблизительно 500 юаней в месяц]. Я постоянно чувствовала сильную слабость и  должна  была лечиться.

В июле 1997 года я начал практиковать Фалуньгун. Спустя некоторе время после этого, заболевание гепатитом C у меня прошло и я смогла покинуть больницу. Я выздоровела и могла работать опять.

20 июля 1999 года режим Цзяня начал повсеместное  преследование Фалуньгун. Я отправилась в Чжоннанхаи (Zhongnanhai) для апелляции, надеясь, что чиновники тщательно пересмотрят свою политику в отношении Фалуньгун. Как только я ступила на улицу Фуйоу (Fuyou), полицейские спросили меня, практикую ли я Фалуньгун. Конечно, мой ответ был: "Да". Они немедленно арестовали меня и поместили в автобус, стоявший на улице. Полицейские также забрали мои две копии книги «Чжуань Фалунь». Когда автобус был заполнен, они повезли нас в Шицзин (Shijing), горный спортивный зал округа и держали нас там взаперти в течение целого дня. Количество людей, запертых в гимнастическом зале в тот день, было, по меньшей мере, 3000 человек.

В начале ноября 1999 года я написала письма председателю Китая, Премьер-Министру и председателю постоянной комиссии национального Народного Конгресса. Письма эти были обращениями к правительству, в которых я просила прекратить преследования против Фалуньгун. На письмах я указала свое настоящее имя и адрес. Эти письма были отправлены в полицейское отделение и стали "уликой" против меня. Тогда полицейские схватили и допросили меня. Они сделали запись допроса и вынудили меня подписать мое имя, чтобы проверить "улики."

26 декабря 1999 года я узнала, что первый промежуточный суд Пекина собирался судить бывших членов Ассоциации Фалуньгун. Я хотела присутствовать на суде, но как только я добралась до здания суда, полицейские спросили меня, практикую ли я Фалуньгун. Как только я сказала:  "Да", - они арестовали меня опять и отправили в пекинское место заключения округа Чунвен (Сhongwen), где я была заперта вместе с другими  заключенными в течение 48 часов. В тот день перед зданием суда они арестовали более тысячи  практикующих Фалуньгун.

18-го февраля 2000 года я была снова арестована, потому что  посетила конференцию по обмену опытом. В месте  заключения округа Чунвен меня незаконно держали в течение 28-ми дней. Чтобы меня освободили, 16 марта мой муж подписал письмо и взял меня под залог. 13 апреля 2000 года в 2 часа ночи, когда я спала, полицейские ворвались в наш дом и арестовал меня. Они опять отвезли меня в место заключения округа Чунвен. В течение следующих нескольких дней они отказывались объяснить мне причину моего ареста. В то время, когда я находилась в заключении, они проверили мою электронную почту. Это было письмо, которое я написала  родственникам со стороны мужа, где объясняла им, почему я практикую Фалуньгун. Полиция перехватила мою электронную почту во время ее доставки.

Из-за этой электронной почты они несправедливо приговорили меня к годичному заключению в Трудовом  лагере. У практикующих Фалуньгун нет никакой возможности апеллировать относительно приговора. Через  три дня после приговора, 1 июня 2000 года, они отправили  меня в пекинское отделение трудовой экспедиции в области Дасин (Daxing), в Пекине. Эта экспедиция была построена недавно, так как в Пекине было слишком много практикующих, несправедливо приговоренных к заключению в трудовых лагерях, и в существовавших до того экспедициях не хватало места.

В первый день моего пребывания в отделении они заставили меня и 24 других вновь прибывших (20 из которых были практикующими) опуститься на корточки и находиться под палящим солнцем в таком положении с 9-ти утра до  поздней ночи, в общей сложности в течение 15 часов. Они не позволяли нам двигаться. Многие не могли выдержать  и падали на землю. Как только они падали, они должны были немедленно вернуться в прежнее положение на корточках, иначе охранники били их электрическими дубинками.

Начиная со второго дня мы должны были ежедневно, 16 часов в день стоять и смотреть на свои ноги, скрестив руки  перед животом. В то же время мы должны были по многу раз повторять правила трудового лагеря. Я чувствовала, что это было невыносимым, личным оскорблением. От негодования и  чрезвычайного истощения, я почти полностью лишилась всяких моральных и физических сил.

На третий день я не могла больше этого выдержать. Я попросила у полицейских бумагу и ручку, чтобы написать письмо-обращение. Начальник охраны Ван Чжао (Wang Zhao) стала ругаться и отправила меня сесть на корточки под раскаленным солнцем. Я отказалась повиноваться, и она вместе с чиновником Ша Суимей (Sha Xuemei) столкнули меня на землю и вдвоем стали избивать электрическими дубинками. От каждого удара мое тело горело. Я не могла не биться в конвульсиях. Позднее Ван Чжао и Ша Суимей держали дубинки и прижимали их к моему телу в течение длительного периода времени. Одна дубинка была прижата к чувствительной части моей шеи. Они непрерывно увеличивали напряжение. Я закрыла глаза, чтобы выдержать, но, в конце концов, не выдержала и упала в обморок.

Не знаю, сколько времени я была без сознания. Как только я пришла в себя, они заставили меня сесть на корточки под солнцем, держать живот, уставившись на ноги. Они заставили одну из заключенных следить за мной. Если я двигалась хотя бы немного, она пинала меня. Я продолжала сидеть на корточках с 14:00 до 21:00 часов вечера. Поскольку день тянулся долго, всякий раз, когда солнечный свет больше не падал на меня, заключенная, следившая за мной, заставляла меня подвинуться, чтобы я всегда находилась под раскаленным солнцем. В июне температура в Пекине была 30 градусов Цельсия (86 градусов Фаренгейта). Требовалось всего две секунды, чтобы пот, стекавший с моего лба, испарился. Очень скоро пот прекратил литься с меня, но они все еще заставляли меня сидеть на корточках под солнцем. Если я двигалась, она пинала меня, и они совсем не давали мне пить. Я просидела на корточках до 21:00 часа, наконец,  они позволили мне встать. К этому времени ноги мои так оцепенели, что я не могла двигаться в течение долгого времени. Моральное состояние , в котором я находилась невозможно выразить словами.

                                     Продолжение следует.

Китайская версия находится на: http://www.minghui.org/mh/articles/2003/10/6/58449.html